В июле 1942 года в Каневском районе начались эвакуационные мероприятия. Колхозы получили указания гнать скот за Кубань. Выезжали различные госучреждения, семьи совпартактива и беженцы. Военные взорвали элеватор, вокзал и мельницу на Загребле. Подготовленное к взрыву здание больницы осталось невредимым благодаря главврачу Каневской ЦРБ Марии Феликсовны Стычинской. Дело в том, что там ещё находились на лечении несколько раненых красноармейцев, а также больных из числа местного населения и эвакуированных.

Фашисты вошли в Каневскую 5 августа 1942 года. Первыми в райцентре показались немецкие мотоциклисты. За ними потянулась бесконечная вереница вражеской боевой техники, за которой шла пехота. С первого дня оккупации по району прокатилась волна грабежей и насилия.

Вражеские солдаты заходили во дворы станичников, самовольно набирали воду из колодцев, ловили домашнюю птицу, резали мелкий скот. Эта огромная масса войск не задержалась в райцентре, ушла дальше на юг, оставив на месте комендатуру и бургамистрат, а в октябре 1942 года в Каневскую прибыла специальная карательная группа гестапо.

На здании райисполкома, где базировались каратели, они выставили специальный устрашающий знак - человеческий череп. Глядя на него, люди понимали, кто обитает в этом здании и чем грозит неповиновение. Каневчане, которые попадали в этот «дом с черепом», бесследно исчезали.

Куда увозили арестованных стало известно, благодаря каневчанину Ивану Полякову, который стал невольным свидетелем расправы оккупантов и их пособников на территории неработающего Лубзавода (ныне бывший Пенькозавод).

Теперь, видя мчащиеся на Лубзавод немецкие грузовые «Опели», горе переполняло сердца станичников. Они понимали - это везут их земляков на расстрел. И что завтра в кузове немецкой машины может оказаться любой, кто попадёт в списки, подготовленные для оккупантов изменниками Родины.

В новые «органы власти», сформированные гитлеровцами, вошли бывшие белогвардейцы и прочие антисоветские элементы. Станичным атаманом назначили Владимира Черняка, сына последнего дореволюционного атамана Каневской Льва Черняка, героя Крымской войны. Кроме полиции, куда с величайшим желанием шли служить лица с уголовными биографиями, была образована и «казачья сотня» под командованием бывшего кавалериста Якова Чуприны. Все они предано служили «новой власти», беспощадно расправлялись со всеми её противниками.

Труженики района сопротивлялись оккупационному режиму, как могли: прятали продовольствие и фураж, не выполняли повинности, делали всё, чтобы фашисты не могли получить урожай с кубанских полей. Не один трактор не покинул территорию Каневской МТС, простаивая грудами металла, потому что механизаторы сняли с техники важнейшие детали.

В тылу врага росло вооружённое партизанское сопротивление. Под руководством активистов комсомольской организации в Каневском районе действовали подпольщики.

На хуторе Сладкий Лиман Петром Якименко, работавшим секретарём первичной комсомольской организации колхоза «Борец Труда», была организована партизанско-подпольная группа «Лиман». В её состав входили комсомольцы: Александр Тихонов, Григорий Комаров, Иван Рыбин, Григорий Литвинский, Николай Федунин, Виктор Штепа, Евгений Серов и Александр Пашин. Из этого колхоза врагу не удалось вывести ни грамма хлеба! Ни один колхозник не опозорил себя сотрудничеством с оккупантами. А когда немцы панически бежали под ударами Красной Армии, группа занялась истреблением отступающих врагов на дорогах в ейском направлении.

В Новодеревянковской, Привольной и Челбасской неоднократно появлялись листовки с призывами бить врага. Несмотря на настоящую охоту, которую устроили полицаи на распространителей листовок, никого из них схватить не удавалось. В Каневской эту смертельно опасную подпольную работу вели комсомолки Ида Рудзит и Александра Головко.

На хуторе Приютном находилась партизанская явочная квартира Саввы Попова. Выданные провокаторами, были арестованы супруги Поповы, подпольщики Варивода и Сумин, всего 11 человек, входившие в состав партизанской группы. После допросов и истязаний их отправили в гестапо станицы Ленинградской. После месяца пребывания в застенках, в ночь на 23 января 1943 года партизан расстреляли.

До самой оккупации в Каневской райбольнице находился военный эвакогоспиталь № 3194. После его эвакуации по железной дороге, главврач Каневской ЦРБ М.Ф. Стычинская вместе с операционной сестрой П.В. Соболевой сделали тайник под полом в родильном отделении, спрятав там лекарства, медицинские инструменты, перевязочные материалы, одеяла и постельное бельё.

В здании больницы разместился «подпольный медсанбат», все знающие о нём хранили тайну. Там лечились раненые красноармейцы, оставшиеся после эвакуации госпиталя, прятались члены совпартактива, под видом санитаров и хозрабочих. А чтобы оккупанты не заходили на территорию больницы, на её воротах повесили предупреждающую табличку «Брюшной тиф». Говорят, что фашисты несколько раз появлялись перед забором ЦРБ, но зайти в неё не решились.

В ночь с 3 на 4 февраля 1943 года в Каневскую вошли части Красной Армии. В связи с тем, что полевые госпитали отстали от стремительно наступающих советских войск, весь поток раненых пришёлся на Каневскую райбольницу. В тяжелейших условиях, часто без полноценного питания и отдыха, трудились каневчанки в госпитале, ухаживая за ранеными.

8 февраля 1943 года в Каневскую прибыл полевой хирургический госпиталь № 4358. Ему были переданы 260 тяжелораненых и около 1.000 раненых бойцов и командиров Красной Армии. Благодаря самоотверженным усилиям наших землячек-медиков были спасены тысячи жизней советских воинов, а большинство из этих бойцов вернулись в строй.